Валентина Буянова (деревня Вельцы)
«Нас у мамы с папой родилось 11 детей. Я поздний ребенок, десятая по счету, не больно желанная. После меня еще брат был. Мне век не забыть, как про него мама сказала: „Слава богу, бог прибрал!“ Наверное, она и про меня также думала. Нас шестеро выжили — пять сестер и брат. Остальные пятеро умерли, причем, все по глупости. Детство у меня было хорошее, легкое. Меня все баловали, хотя годы были послевоенные. Отец пришел с войны израненный и контуженный, но главное — остался живой. Маме некогда было работать, она занималась домашним хозяйством, у нас был скот, огород. Родители были хоть и деревенские и с четырьмя классами образования, нас всех воспитали хорошим людьми. И мы также своих детей учили — не зарьтесь на богатство, будьте честными, трудолюбивыми, добрыми, сочувствуйте другим людям. Я вот иногда думаю — и похуже моего люди живут. А я еще ничего. Дом у нас, конечно, не шикарный. Машину мы с мужем, хоть всю жизнь и проработали, так и не купили. Дети пошли — трое, их надо было кормить, одевать, учить. А я работала в культуре, там мало платили. Я была сначала завклубом и библиотекарем, потом стала просто библиотекарем и проработала им больше 20 лет. Вот и сейчас какой мы кризис ощущаем? Мы не ощущаем кризиса. Мы хорошо живем, у нас все есть. А чего? Пенсию дают вовремя, в магазинах у нас все есть. В огороде всего наросло, у нас своя еда, какой нам магазин? Хлеб только. А муки возьмем, так и сами напекем, если его не привезут. Или у нас сухарей насушено, их у меня целая наволочка, перебьемся. Дорогу занесло, а мы воды заранее из колодца принесем. А чего еще надо? Дрова — в сарае. Их много, есть чем печку затопить. Какие у нас проблемы коммунальные? Нет у нас никаких коммунальных проблем! За дом не плотим, только за свет, и то половину, потому что мы Ветераны труда. Газ у нас есть — баллоны. Но им пользуемся только летом, зимой печки топим. Я в ней и варю. Суп поставлю — косточку мяса, картошку покрошу, какой-нибудь крупы или капусты… Капуста тоже своя. В русскую печку отправлю, вон у меня горшок, правда, современный, заслонок поставлю, угли выгребу, и к обеду у меня готовый суп. Никакой не надо микроволновки, ничо. Так же вот и это, останется какая-нибудь каша или макароны, а я молочком залью, яйцо щелну, в печку поставлю, выну — запеканка готовая, и не надо больше ничего. В русской печке же у еды совсем другой вкус. У нас был очень плохой мост. Мы долго везде писали, чтобы нам его сделали. Я даже стихи про это в газету сочинила. Денег, наконец, дали, а мост по весне совсем снесло. Средства-то только на ремонт выделили, на строительство уже не хватает. Мы собрали в деревне деньги и на них сделали мост. На свои деньги мы и колодцы ремонтируем. Сами. Иногда скучно одной. Раньше мы держали корову, порося, овец, кур — большое было подворье. А как муж умер, одной зачем мне это? Да и тяжело стало… Надо же и сена накосить, самое малое тонны три, чтобы на зиму хватило. Летом, дети, конечно, бы приехали и помогли, так я же у них весь отпуск и отдых заберу на этот сенокос. Мы в деревне создали фольклорную группу. Называется „Частушка“. Поем не только частушки, но и песни старые, что еще наши бабушки исполняли. Начали выступать еще в 1980-е годы. Сейчас уже многие поумирали, осталось пять человек. Самой старшей — 82 года, младшей — 55 лет. Ни у кого нет музыкального образования, мы даже нот не знаем, нам просто нравится петь. Частушки сочиняем на разные темы, например, леспромхоз развалился, перестройка, выборы… Иной раз нам говорят: „Не пойте таких, критических, начальство в первых рядах сидит“. А мы все равно поем, пусть слышат. Выступаем в лаптях и костюмах. Все шьем сами. Лапти заказываем в соседнем селе. Они изнашиваются быстро, ищем спонсоров, чтобы их оплатить, но обычно не находим и спонсируем себя сами».