Звенит будильник.
— Теть Лид, скоро приду. И дрова принесу!.. И воду!.. И в подпол слажу… Куплю!
Слышу Татьяну и понимаю, что это был телефон. Будильник прозвенит в шесть. Через полчаса. Но Татьяна встает. Ставит на газ большую кастрюлю воды. Заливает кипятком два ведра с застывшей словно бетон, массой, и, чтобы быстрее оттаяла, размешивает ее. Идет в сарай. Поросята, заслышав ее, начинают громко хрюкать. Татьяна выливает им жидкую, теплую кашу. От корыта поднимается густой пар и окутывает чавкающих свиней. Куры требовательно кудахчут, кричит петух. Татьяна насыпает корм и им.
Дом у Татьяны светлый и теплый. Проведен газ, водопровод, но удобства в дворе. По утрам она не завтракает, но ради меня делает исключение. Допиваем чай, и выходим из дома. Семь сорок. На 20 минут позже, чем обычно. Темно. Морозный воздух перехватывает дыхание. Тишина. Кажется, скрип снега под ногами слышен на другом конце деревни. Две тропинки наших следов — единственные на занесенной снегом дороге. По обе стороны, словно укутанные белым пледом, застыли дома. Нигде нет света. Выпавший снег уравнял их между собой — не сразу поймешь в каких живут, а какие «заснули» в ожидании лета и дачников. Только брошенные, полуразвалившиеся избы между ними не скроешь ничем.
В семь часов в магазин привозят хлеб, и надо успеть купить его для Татьяниных подопечных. Если позже придешь, его разберут, и придется ждать несколько дней до следующего завоза.
Татьяна — соцработник. На ее попечении 9 бабушек. У каждой есть дети, внуки, родственники, но живут отдельно, и Татьяна заменяет их всех. Покупает и приносит продукты, хозяйственные товары, лекарства, помогает по дому, если надо, и дров наколет, и печку затопит, и воды принесет. Оплачивает коммунальные услуги, сопровождает в поликлинику или больницу. В общем, делает все, о чем ее попросят старики. Официально она работает два дня в неделю, но на самом деле гораздо чаще. Если бабушкам что-то нужно, приходит и в другие дни. Татьянины подопечные — это уже ее большая семья.
Татьяна родилась в Алешино. Деревня развивалась, а сейчас угасает — все на ее глазах. «Детство у меня было хорошее, — говорит она. — Отец работал в милиции, мама — в колхозе, на свекле. Помню, из школы приду, портфель брошу, и — к ней, помогать. Давали по три гектара. Борозды длинные, техники не было, так управлялись… Родители держали коров, кур, поросят, ухаживать за ними не заставляли. Мать только говорила: „Учись коров доить, замуж выйдешь, кто за тебя будет это делать?“ А я отвечала: „Мне это не нужно, я в город уеду“. А потом сначала трех коров держала, затем — четырех и всех доила».
Татьяна закончила кооперативное училище в Сасово и техникум в Рязани, стала кондитером. Два года отработала в сельсовете, 11 лет — поваром в детском садике. Тогда детей было много, группы большие, приходилось таскать огромные кастрюли, да и готовить Татьяна никогда не любила (как ее в кондитеры занесло непонятно), вот и перешла в соцработники, и уже 28 лет опекает стариков.
В магазине Татьяна достает маленький блокнотик и перечисляет: хлеб, масло, колбаса, яйца, подсолнечное масло, лимоны, яблоки, мандарины, гречка, селедка, туалетная бумага… Укладывает купленные продукты в холщовые сумки и закрепляет их на санках. Это зимой, а летом — на велосипеде, на багажнике, или вешает по две сетки на руль с двух сторон.
Тьма рассеялась, но еще сумеречно. Маршрут Татьяны точно выверен. Мы идем вдоль дороги до улицы Садовой (всего в Алешино 8 улиц и 800 жителей)… Входная дверь открыта. Лидия Васильевна ждет Татьяну. Она отдает продукты, моет пол и выбивает половики.
После помещения блестящий на солнце снег слепит глаза. Мороз, кажется, стал еще сильнее. Чтобы передать покупки следующей бабушке, Анне Михайловне, надо вернуться к магазину, обогнуть его, пройти по узкой тропинке вдоль заснеженных деревьев и перейти мост через речку Алёшню.
Сестра Анны Михайловны, Зинаида, живет рядом, через дорогу, и тоже — одна из подопечных Татьяны. Она купила ей хлеб и другие продукты. Зинаида Михайловна затопила баню, беспокоится, что остынет, но без чая нас не отпускает.
В обязанности соцработника разговоры не входят, но для бабушек важно, чтобы их услышали и поняли. У каждой свой характер и привычки. Так что Татьяна — и уборщица, и нянька, и психолог, и друг.
Мы продолжаем путь. Справа — вьется речка Алёшня, слева — друг за другом выстроились дома. Река почти вся покрыта льдом, лишь в центре небольшие проталины напоминают, что зима не будет длиться вечно. Переходим мост, и по узкой тропинке выходим к старенькому деревянному дому. Черная дворняга с радостью кидается к Татьяне. Она отдает Нине Николаевне, ее хозяйке, продукты. Ставит большую флягу на санки и в сопровождении пса идет на колонку за водой.
Все свои действия она записывает в большую тетрадь, отчет ведет по каждому подопечному — что и сколько купила, какую выполнила работу. У бабушек тоже есть по тетрадке, где фиксируются все действия и расходы. В зависимости от размера пенсии и возраста те или иные услуги соцработника для бабушек бесплатные или нет. Кстати, Татьяне за платные услуги ни копейки не перепадает, у нее только оклад.
А мы идем к Лидии Андреевне через лес, по колено проваливаясь в снег. Наконец, выходим на дорожку и сворачиваем к большому голубому дому. Серый, пушистый кот бежит навстречу Татьяне, но завидев меня, пугается и удирает в дом.
Зимой Лидия Андреевна живет в одной маленькой комнатке, остальные стоят наглухо закрытые в ожидании лета и тепла. Татьяна расчистила снег перед крыльцом и во дворе, принесла воды, дров, вынесла биотуалет (в просторечье — помойное ведро). Расстелила на полу большую целлофановую пленку, поставила в центр корыто, в него — табуретку. Усадила на нее Лидию Андреевну — сегодня у нее банный день…
Дом другой подопечной, Раисы Георгиевны, находится дальше, почти на краю деревни, на горе.
— Без Татьянушки было бы тяжело. Не знаю, как бы выжила без нее. В доме куда ни взгляни — все она. Шторочки мне купила и сшила, бокальчики лопнули, она новые принесла, на выбор. Если что-то попросишь, а этого нет, поедет в Сасово, найдет. Она мне стала близким человеком. Ты только не уходи от нас…
— Раиса Георгиевна, хватит плакать, а то давление подскочит. Я же вас не бросаю, пока здоровье позволяет, буду приходить.
Татьяна записала, что нужно принести в следующий раз, забрала квитанции на оплату света и газа, достала из погреба продукты.
На улице начало темнеть. К Валентине Андреевне идем на другую окраину села. Тропинку к дому занесло, Татьяна то интуитивно попадает на нее, то соскальзывает и проваливается в сугроб: «Это самое трудное — по снегу лазить. И когда разлив. Салазки не протащишь, а на велосипеде не проедешь, грязь и вода кругом. Сумки тяжело тащить».
Она расчищает снег перед калиткой к крыльцу, и мы заходим в дом. Валентина Андреевна повредила руку и мало, что может делать по хозяйству. Татьяна отдала купленные продукты, помогла накормить свиней, заменила перегоревшую лампочку, нарезала мясо.
Возвращаемся с Татьяной в темноте.
– А что, если не нравится подопечный? — спрашиваю ее.
– У меня такого не было, но, наверное, все равно бы обслужила. Хотя в селе я ко всем хорошо отношусь, ни с кем не ругаюсь. В жизни все бывает, жизнь прожить — не поле перейти, так ведь?
Во многих домах уже нет света, в деревне рано ложатся спать. Татьяне еще кормить и убирать у поросят и кур. Сегодня в гости придет внучка, надо для нее затопить баню и приготовить что-нибудь вкусненькое. А летом добавляется огород. Татьяна сажает картошку, лук, морковь, чеснок, огурцы, помидоры, капусту, кабачки, тыкву, клубнику. В саду растут яблони, алыча, смородина, красная, черная, сливы.
Завтра — суббота, у Татьяны репетиция хора, она в нем поет уже более пяти лет. Пропускать нельзя — сейчас они готовятся к областному смотру художественной самодеятельности. Еще надо съездить за лекарствами для бабушек в Сасово (в Алешино аптеки нет).
Звонит телефон.
— Да, теть Лид, — закрывая трубку рукой от ветра, отвечает Татьяна. — Хорошо, куплю, завтра принесу…