Римма Козлова (Подюга)
«Во время войны у нас тут высадился немецкий десант. Школьников отправили его искать. Без оружия. Хорошо, что они никого не нашли — немцы ушли в другую сторону. А я-то ведь этих диверсантов видела! И даже приветствовала. Их самолет пролетал над моим домом, очень низко, что даже лица летчиков были видны. Я выскочила на крыльцо и машу им, машу… Думала, наши… Когда закончила семилетку, хотела учиться дальше, а отец не пустил: «Иди, работай стрелочницей на железной дороге!» Ну, я и пошла.
Какое счастливое событие? Таких вроде и нету… Самый сложный период в жизни… даже и не знаю… у меня все было тяжелое. Я раньше, знаете, как худо жила… Трое детей. Общественная работа. Основная — очень тяжелая, на стрелках, все вручную, каждая весит больше 20 кг, а их тут было много. Я все время была в передовиках. Мало спала. Особенно трудно зимой. Мороз. Снег метет, ветер сдувает. Стрелки обледеневшие, шпалы тоже покрыты льдом, а их каждую надо очистить. Меня комсоргом сделали. Мне говорили: «Раз ты комсорг, то вот и давай, трудись!» И ставили туда, где самые тяжелые стрелки и часто ездят поезда, только и надо было смотреть, чтобы не задавили… А я еще беременная… А был у нас один начальник, помню, ночь отработала, на вторую надо отдыхать, а он меня опять в смену ставит. И так семь ночей подряд! Я даже заревела тогда: «У меня уже сил нету, — говорю ему. — Детей не вижу». А домой приду, а там ведь тоже надо управляться, печку натопить, дрова наколоть, воду наносить, и корова — я ее 30 лет держала. В молодости я много читала. Мне дед всегда говорил: «Зачем ты столько читаешь, ведь с ума сойдешь». Стихи стала писать уже в возрасте. Иной раз сяду и пою песни, сама не знаю о чем, а у меня складно получается. Я тут же записываю. А в другой раз — ничего, и я сразу тетрадку закрываю. Очень хорошо сочиняется, когда иду по дороге или гуляю в лесу…»