Откуда пришла мечта стать капитаном она и сама не знает. В семье мореплавателей не было, мама работала монтером связи, отец — слесарем на заводе.
— Я не представляла, что это за работа, мне никто о ней не рассказывал. Думаю, это судьба, я пошла туда, куда мне было ею предначертано, — считает Марина.
Небо затянуло черными тучами, дождь гулко бьет по корпусу и колотит в окна, кажется, еще немного и шквальный ветер выдавит стекла и выбросит судно на песок. На берегу появляется старушка; сгибаясь под ветром и с трудом передвигая вязнущую в мокром песке сумку-тележку, она направляется к теплоходу.
— Опусти скорее трап, — просит Марина моториста-рулевого. — Пустим ее, а то совсем вымокнет.
Скрип лебедки врывается в шум ветра и волн, и трап мягко ложится на песок прямо к ногам пассажирки. В Константинове (как, впрочем, и многих других пунктах) нет причала и навеса, где можно было бы укрыться от непогоды, поэтому Марина пускает пассажиров задолго до начала посадки.
…После школы она решила поступить в Ленинградский институт водного транспорта. На месте узнала, что женщин на судовождение не принимают, и от отчаяния подала документы на другой факультет. Сдала два экзамена, и.… вернулась домой — зачем терять пять лет на ненужную профессию? Поступила на курсы телеграфистов в ДОСААФ, ведь телеграфисты нужны на кораблях, но тоже бросила — поняла, не ее. Услышав по радио, что в речном порту идет набор на курсы мотористов-рулевых, и взяв с собой маму для психологической поддержки, отправилась в отдел кадров.
— Да ты что! Тебя ветром сдует с палубы! Иди, сначала поработай кассиром, — услышала там.
— Меня направили на речной теплоход «МО-120». Я представляла его себе чуть ли не океанским лайнером, а когда приехала, увидела — такой маленький. В обиходе его называли мошкой. Отработала на нем навигацию, и меня перевели на теплоход покрупнее, «ОМ-405», — вспоминает Марина.
Однажды капитан разрешил ей постоять за штурвалом. Тот момент стал одним из самых счастливых в жизни. Потом встала за штурвал еще и еще… Конечно, не все сразу получалось, ведь к пароходу надо привыкнуть, почувствовать его. Вскоре Гаврилову перевели из кассиров в мотористы-рулевые. Она проверяла уровень топлива в баках, следила, чтобы все механизмы были исправны, теплоход заправлен, и вода вовремя закачана. Зимой вместе с другими членами команды ремонтировала судно, разбирала двигатель, чистила его и вновь собирала; каждую деталь хотелось потрогать руками. Ходила вся в мазуте, но, летела на работу как на крыльях. Одновременно училась в Рыбинском речном училище (туда на вечернее отделение брали девушек) и через три года получила диплом «судоводителя». Позднее поступила в Нижегородский институт водного транспорта. Зимой сдавала экзамены и зачеты, а летом ходила в рейсы.
— Не знаю, что я больше проявила — упорство или упрямство. Через год перешла на грузовой теплоход, чтобы по-настоящему все было. Попала в суровую мужскую атмосферу. Режим, график, четкие обязанности, командиры могут и прикрикнуть. А я была с характером, в ответ дерзила, порой что-то делала невпопад. Капитан грозил: «Я ее выгоню!» Штурман заступался: «Она только начинает, научится».
Рейсы на грузовом теплоходе, как говорят, «в транзите», стали хорошей школой. Восемь лет Марина перевозила по Волге, от Астрахани до Твери, по Каналу имени Москвы и Оке различные грузы, от автопокрышек и железобетона до арбузов и помидоров… Сначала ходила третьим штурманом, потом вторым, первым.
— Сейчас понимаю, как мудро вел себя капитан. Когда была моя вахта, он не поднимался в рубку, наблюдал, сидя на палубе, — вспоминает Марина. — Сложным был участок от Астрахани до Волгограда, сильное течение, русло реки извилистое — только успевай, поворачивай. Но я не боялась. В молодости все было проще, все на эмоциях, другое состояние души. С годами сильнее ощущаешь ответственность и становишься более осторожным.
Время отправления. Капитан, убедившись, что все пассажиры в сборе, дает сигнал убирать трап. Теплоход медленно отходит от берега, разворачивается и направляется по течению Волги, в сторону Ярославля. Марина ловко управляется с рычагами — они теперь заменяют круглый штурвал. Лево руля — значит, — надо отвести рычаг влево, право руля — вправо. Вперед-назад, добавить обороты — увеличить скорость. Ливень усилился, дворники на иллюминаторе не справляются, и вода заливает стекло, ограничивая и без того плохую видимость. Мимо проходит круизный лайнер, волна от него начинает еще сильнее болтать «Москву». До следующей остановки 15 минут… Небо впереди пронизывают молнии, но теплоходу они не страшны.
— Когда сильный ветер, дождь, пароход несет словно бумажный кораблик. Если не рассчитаешь, можно удариться. С природой не поспоришь, она сильнее всегда», — говорит Марина. — Но, если ураган можно переждать (все зависит от возможностей судна), то от смерча не спасешься, теплоход может стать неуправляемым. Лично меня такие случаи миновали, а вот Игорь, мой муж, попадал на грузовом. Смерч их корабль выкинул на берег, словно игрушку.
С мужем Марину познакомила Волга — он тоже ходил судоводителем на грузовом флоте. Вместе они уже более 30 лет. Работали вдвоем «в транзите». Родилась дочка. Сначала — подменяли друг друга, затем оба перешли на пассажирский флот местных линий. Марина в 1991 году стала капитаном «мошки», работала на переправе Иваньково — Толга, потом — сменным капитаном на «Москве» и с 2001 года встала на капитанский мостик «Москвы — 182». С мужем они первое время трудились на разных теплоходах, потом — в разные смены на одном. Сейчас у Марины в подчинении два командира, четыре моториста — рулевых, два кассира. Обычно «182-я» ходит на внутригородских линиях — до Вакарево и Толги. Бывают и пригородные — до Константинова и Новых Ченцов, а нередко теплоход арендуют для прогулок, свадеб, корпоративов.
Ветер стих также неожиданно, как и начался, черные тучи остались далеко позади. Белые облака и голубое небо отражаются в спокойной, гладкой воде. За бортом «проплывают» и «уходят назад» красные и черные буи. Они ограничивают ход корабля по ширине, определяя водную «дорогу» — фарватер. Он указан на лоцманских картах, которые есть на каждом корабле. Марина исходила Волгу вдоль и поперек, знает на ней каждый участок, и ей уже нет необходимости с ними сверяться. Один причал следует за другим, на одном берегу, на другом… Солнце опускается все ниже, окрашивая все в золотисто-розовые тона, и уходит за горизонт. Река погружается в темноту. Вот показались огни речного вокзала, они становятся ярче и ближе, и, наконец, теплоход мягко пришвартовывается к пристани. Пассажиры сходят на берег. Но команда остается на вахте до утра. На судне всегда должны находиться не менее трех человек, чтобы в случае какого-либо бедствия, например, пожара или подтопления, его спасти.
— Утром мы поднимаемся в половине пятого, греем воду и в пять начинаем драить корабль. Другие теплоходы не любят рядом с нами вставать, говорят, что мы будим их, мешаем спать, — рассказывает Марина. — Я протираю окна и сиденья в салоне, ребята моют палубу, рубку, туалеты и приводят в порядок свою каюту. К семи часам у нас уже все чисто. Экипаж знает, что на теплоходе все должно блестеть.
Марина сдает вахту сменному капитану и спешит домой. У нее трое внуков — Матвей, Марта и Степан, каждому нужно уделить внимание, накормить, погулять, поиграть. Еще надо забежать в магазин и выкроить время, чтобы съездить, полить огород. О нем Марина мечтала давно, но не было возможности. Три года назад взяла в аренду участок и выращивает помидоры, огурцы, перец, кабачки…
— Меня как таковой урожай не интересует, просто нравится сажать, ухаживать и наблюдать, как все это растет. Огород для меня — словно выход в другой портал, погружаешься в себя и наслаждаешься. Так же как на реке. Только там ответственность. Больше всего люблю вечерние рейсы, когда красивый закат, и душу переполняют эмоции: «Распустила природа красу, чтобы стал я душою богаче» … Такая мощь… Так и хочется сказать: «барыня, Волга, сударыня, Волга»… Она все время разная. Это настоящее. Там на берегу, конечно, есть радости жизни и прочее, но это все не то… суета. На берег сошел и уже погрузился в мысли и заботы, как будто взял на себя груз и понес куда-то. На теплоходе все иначе. Свобода и легкость. Это другой мир и другая жизнь, здесь находишься словно в ином измерении.
График работы у Марины — сутки через двое. В семь часов утра она уже в порту. Пройдя медицинский контроль и получив в диспетчерской задание, идет на теплоход. Проверяет, все ли на месте, исправны ли механизмы, в каком настроении экипаж. Поднимается в рубку и записывает в судовой журнал, что приняла вахту. — В восемь часов пять минут отправляется теплоход «Москва–182»… — объявляет диктор. Капитан встает к штурвалу, убедившись, что никто из пассажиров не опаздывает, дает команду убирать трап. Теплоход медленно отделяется от причала, разворачивается и уходит в рейс — в другое измерение…